Неразорванные нити памяти: Тайны фронтовых писем и открыток

Дмитрий Панкратов, внук Василия Мочалова, ополченца 13-й дивизии народного ополчения Ростокинского района Москвы, на протяжении трех десятилетий посвятил себя сбору почтовых документов времен Великой Отечественной войны. Его уникальная коллекция насчитывает около пяти тысяч единиц: конверты, справки, открытки, письма и почтовые марки. Эти послания, отправленные в один из самых трагичных периодов отечественной истории, хранят в себе свидетельства человеческих судеб и подлинных эмоций.

В начале 2000-х годов Дмитрий Панкратов, будучи опытным филателистом с давним интересом к почте военного времени, осознал, как мало информации сохранилось в его семье о предках. Летом 1941 года его дед, Василий Михайлович Мочалов, отправился на фронт в составе 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения. Будучи политруком разведроты, он присылал письма, которые его супруга впоследствии передала вместе с другими документами в Музей обороны Москвы.

Однако дальнейшая история Василия Михайловича оборвалась: в октябре 1941 года он пропал без вести в районе Вязьмы.

Панкратов направил запрос в музей, но не ограничился этим, активно ища любые зацепки в архивах, по крупицам собирая сведения и расшифровывая написанные чернилами и карандашом строки. Так росла его коллекция, без разделения на "свое" и "чужое".

— Я собирал все, потому что считал, что такая идея может прийти в голову и кому-то еще, — объясняет внук ополченца. — Хотел сконцентрировать эти документы у себя и при необходимости предоставлять копии.

Сегодня его коллекция насчитывает около 5 тысяч экспонатов, 90 процентов из которых составляют письма и открытки. Основываясь на собранных данных и информации о своем деде, Дмитрий Панкратов выпустил брошюру и подарил ее всем родственникам.

— На государственном уровне существует программа по сохранению памяти о наших предках. Но не каждый гражданин способен провести нечто подобное в масштабах своей семьи, — отмечает внук ополченца.

«Вы бы не узнали меня — старого деда»

Как обычно начинается ваше утро? Вы просыпаетесь, тянетесь за телефоном, погружаясь в поток новостей и коротких видео. Дмитрий Панкратов же начинает день с просмотра интернет-аукционов. Он отмечает, что за последние пять лет интерес к теме Великой Отечественной войны значительно возрос. Впрочем, далеко не каждый будет углубляться в то, кто писал открытку, откуда был этот человек и что с ним стало. Это целое расследование, которое может занять годы.

Однажды в руки Дмитрию Александровичу попала карточка, датированная 30 сентября 1941 года. Ветврач 7-й дивизии Бауманского района Иван Виноградов писал своей маме в Химки. Спустя несколько дней начнется самое пекло: тысячи наших бойцов попадут в Вяземский котел и погибнут там. Лишь единицам, небольшим группам, удастся выйти из окружения.

— Порядка 15 лет я устанавливал его судьбу. По всем документам проходило, что в октябре Иван Виноградов пропал без вести, — рассказывает коллекционер. — Потом я нашел еще письма: он писал уже в 1943 году, когда освободили места, где он скрывался. Представляете, какой шок испытала его мама, ведь она уже два года считала его погибшим!

Он жил в селе Озерище, и никто его не выдал — возможно, как ветврач он помогал многим местным жителям. С немцами не сотрудничал, но находился на оккупированной территории, за что и был направлен в штрафбат. В марте 1944 года Иван получил тяжелое ранение в бою и скончался от ран 15 марта.

Полные решимости

Я рассматриваю виньетку: 16 портретов ополченцев, стилизованных под почтовые марки. Это один из семи выпусков виньеток, которые Дмитрий Панкратов оформляет и печатает за свой счет, иногда с помощью друзей, — для того, чтобы люди помнили. Он изучает документы из своей коллекции, собирает факты и выбирает тех, кто, по его мнению, наиболее достоин. И тут же сам себя поправляет — достойны они все…

Эти виньетки Дмитрий Александрович показывает в школах, рассказывая детям об ополченцах. Даты быстро забываются, но живые истории остаются в памяти надолго.

— «А кто это? А это?» — спрашивают дети. Те, кто собирает марки, тут же просят себе в коллекцию. Потом учителя рассказывают: ребята приходят домой и пересказывают родителям лекцию, — говорит Панкратов. — Для нас все это близко, все еще в сердце, но для них в меньшей степени. И наша основная цель — заинтересовать подрастающее поколение.

Читаю на виньетке: «Авдеев Юрий Константинович…»

— О, это был замечательный человек! — Дмитрий Александрович улыбается, будто рассказывает о старом друге. — Основатель и директор Музея Чехова в Мелихове, художник. Он пошел в 3-ю Московскую коммунистическую дивизию. Получил тяжелое ранение, практически ослеп и был комиссован по состоянию здоровья. Но сохранилось большое количество портретов — бойцов, сослуживцев, которых рисовал Авдеев. Благодаря этим портретам у нас есть возможность увидеть многих воинов дивизии.

Киселев Николай Яковлевич, 7-я дивизия народного ополчения Бауманского района — в Израиле его признали Праведником народов мира за то, что он вывел еврейские семьи из гетто в Беларуси. Чегодаев Андрей Дмитриевич, 18-я дивизия народного ополчения Ленинградского района — из княжеского рода, впоследствии был хранителем сокровищ Дрезденской галереи до момента их передачи на родину… Кажется, Панкратов может говорить о героях своей коллекции часами. Разбирая послания, написанные дрожащими строками, он будто пропускает через себя судьбу каждого.

— Иногда спрашивают: «А в чем заслуга ополчения? Они же не победили, не разгромили врага. Столько людей погибло напрасно…»

Нет, их гибель не была напрасной! Они сумели, в том числе с помощью других наших частей, выиграть время — этой недели, десяти дней немцам не хватило, чтобы с ходу захватить Москву. За это время с Дальнего Востока на защиту столицы удалось перебросить ряд дивизий, — говорит Дмитрий Александрович. — Я много читал писем, и везде проскальзывает одно — решимость. Они готовы умереть, но не пропустить врага — защитить свою семью, Москву, Родину. И вот эта решимость — самое главное. Не у всех кадровых частей она была.

Из столицы — на троллейбусе

Изучая послания, удается узнать любопытные факты. Вот кто-то пишет «дорогой Галочке» по дороге из Москвы в эвакуацию в Алма-Ату в ноябре 1941 года: «Едем черепашьим шагом, точнее все время стоим. Страшно мерзнем, так как едем в вагонах троллейбусов…» Еще в середине октября на фронте сложилась тяжелая обстановка, существовала реальная угроза захвата немцами столицы, поэтому началась массовая эвакуация.

— Поездов не хватало, многие шли пешком — шоссе Энтузиастов было запружено людьми, — говорит Дмитрий Александрович. — И вот человек пишет со станции Куровская, что не было свободных вагонов и едут в троллейбусах, которые эвакуируют на открытых платформах. Вывозили все, что только возможно, лишь бы не досталось врагу.

Еще одна весточка из осени 1941-го: движение поездов метро остановили, и москвич спешит предупредить знакомого, что не успеет на встречу. В мессенджер, как сейчас, не напишешь, а человек был ответственный.

— Адресата на месте не оказалось — эвакуировался или еще куда-то уехал, но интересно, как работала почта в самый напряженный период. Они такое расследование провели! Запросили в адресном столе, домоуправлении… На каждый запрос — по квиточку к письму. Вот насколько ответственно относились люди к своим обязанностям. Но в итоге ответили, что адресат выбыл.

Что такое ответственность, хорошо иллюстрирует письмо Дмитрия Прокофьевича Андрианова, начальника финансовой службы артполка 18-й дивизии народного ополчения. Его заочно похоронили: многие видели, как в его грузовик попала бомба, но он выжил и сохранил кассу полка — все сдал до копейки.

Горю желанием бить врага

Какая коллекция без своих «жемчужин», билетов в высшую лигу профессионального сообщества? У Дмитрия Александровича таких несколько, в том числе открытка Александра Космодемьянского, адресованная дяде.

А вот почтовая открытка от ополченца Фрунзенского района Давида Сандомирского. В побледневших от времени строчках он просит директора завода «Каучук» разыскать жену, работницу завода.

И ловишь себя на мысли, что тоже переживаешь — «А. И. Житловская», где ты?

Еще один раритет — карточка из Брестской крепости от 20 июня 1941 года. За два дня «до»… Ни о чем не подозревая, будущий защитник пишет кратко родным в Белгород: что, как, целую.

— Бросил карточку в почтовый ящик, но из-за выходных она не была отправлена. А на рассвете 22-го началась война, — рассказывает Дмитрий Панкратов. — Карточка никуда не попала. К нам. Но попала к немцам. Один из оккупантов, из 45-й пехотной дивизии вермахта, забрал карточку с собой.

И 70 лет неотправленное послание хранилось в домашнем архиве немца. После его смерти родня выставила документы на аукцион — было много фотографий разрушенной крепости, за которые покупатели устроили настоящую битву. Панкратов тогда купил карточку и уже больше 10 лет пытается выяснить, кто же ее автор.

На многих посланиях лишь имя, а порой и его нет. Из тыла пишут о тяготах военного времени, с фронта — что все хорошо, бьют немецкую гадину и очень просят родных побольше рассказывать о себе — это придает сил в бою.

Но за сдержанным словом, обращением на «Вы» к маме кроется море любви и уважения.

— В Музее обороны Москвы есть уникальное письмо — ополченец 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района Анатолий Яновский поздравляет сына с днем рождения. Это было его последнее письмо с фронта — 20 октября 1941 года он погиб. И отец в качестве подарка прислал сыну кусочек сахара — ничего ведь не было… — голос Дмитрия Александровича обрывается. — В письме было как завещание на всю последующую жизнь — должен слушаться родителей. Мой дед тоже в одном из последних писем пишет старшему сыну Геннадию: слушайся мать, оставайся за старшего.

Назови его тихо по имени

У поселка Холм-Жирковский, между Смоленском и Вязьмой, где шли ожесточенные бои, есть Парк Победы. Потомки ополченцев и воинов других подразделений, местные жители сажают здесь деревца в память о своих погибших родных.

А километрах в 20, в Пигулино, стоит храм Ахтырской иконы Божией Матери — в приделе установлены мемориальные доски с именами не вернувшихся домой ополченцев 13-й дивизии. Почти две тысячи имен, и это далеко не полный список.

— Было свыше 11 тысяч человек нашей дивизии, а в итоге из Вяземского «котла» вышло не многим больше 1,5 тысячи, — говорит Дмитрий Александрович. Вместе с архивной группой сообщества родственников ополченцев 13-й дивизии он восстанавливает полный список. — Сейчас в нашей базе уже больше 8 тысяч имен воинов.

И если попадается в руки конверт с именем, которого нет в базах, но с номером полевой почты 13-й дивизии, то Панкратов тут же берет телефон, чтобы связаться с сообществом родственников ополченцев и с радостью сказать: «Нашел!» Еще одно имя, которое уже никогда не будет забыто.

…Шелестит на ветру в Парке Победы у Холм-Жирковского молодой дубок в память о Василии Михайловиче Мочалове. Внук признается: огромная боль для родных, когда нет могилки, места, куда можно прийти и поклониться погибшему герою. Но теперь есть парк, храм… и надежда.

— Весной начинают свою благородную деятельность поисковики. Раз в год-два находят одного-двух человек именно из нашей, 13-й дивизии, — говорит Дмитрий Александрович. — Я еще не теряю надежду, что когда-то найдут останки и моего деда.

Справочная информация

2 июля 1941 года Военный совет Московского военного округа принял постановление «О добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение». К 8 июля в Москве было сформировано 12 дивизий народного ополчения. Это были горожане-добровольцы самых разных профессий — рабочие заводов и фабрик, инженеры, бухгалтеры, преподаватели, писатели, музыканты и многие другие. В октябре 1941 года были сформированы еще четыре дивизии. Всего на фронт ушли более 160 тысяч добровольцев. Осенью 1941 года ополченцы вместе с кадровыми частями смогли задержать врага, выиграть драгоценное время, но большая часть из них погибла в ожесточенных боях под Вязьмой.